Пленники Раздора. Книга третья - Страница 123

123

Нужно подумать.

Серый скоро уведет своих охотиться. Перед походом на гать Осенённым нужно набраться сил и лютости. Требуется лишь выждать.

Как же рану дергает!

Оборотень перекинулся, потому что в зверином обличье страдание переносить было легче, и улегся на мелкое крошево камней. Прижался горящей от боли спиной к холодному валуну, закрыл глаза. В стае хорошо. Всё просто и понятно. Но, чего-то будто не хватает. Наверное, как раз сложностей из мира людей. Там у них интересно. И постоянно что-то новое. Такое, от чего раз за разом диву даешься.

Почему-то вспомнился Смир и его отдарок за найденный перстень - круглая железка. Лют тогда не понял, что это такое, но взял. Дают - бери. Зачем отказываться, когда от сердца? Потом узнал - такие железки назывались деньгами. Он не понимал, из чего выполнен его кругляш - из серебра или меди. Не умел отличать. Да и зачем бы? Он отдал его, не жалея, за бусы. Наверняка, это было много, торговец слишком уж обрадовался. Чуть сердце не выскочило. И вспотел. Но оборотень не чувствовал себя обманутым. На что бы ещё ему тратиться?

Волколак про себя усмехнулся. Деньги... Удобно. По-хорошему нет нужды нападать на обозы и потом тащить на своём горбу по лесным тропам добычу. Проще вытрясти из обозных купцов эти маленькие железки - нести их легче, а выручить можно больше. На взгляд оборотня, разумеется, было чистой глупостью менять толковые вещи на железные кругляши, но если так принято...

Непонятного у людей, на первый взгляд, было много. Взять хоть торжище. Съезжаются со всех концов из разных городов и весей, меняют одно на другое. И у каждой семьи своё добро. Опричь от других. А так, чтобы общее - на деревню - не встретишь... Ну, разве что, тын. Даже деньги не у всякого водятся, как Лесана говорит.

Однако же, у кого водятся, расстаются с этими кругляшами легко и без расстройства. Люту, вон, вообще за найденный перстень подарили. А Лесане, к слову, перепало кольцо, на которое можно было купить мало не телегу всякого добра. И за что? За спасение обычной девчонки. А по-хорошему, в чём заслуга? Всего-то не дала сожрать.

Лют зевнул.

Хм. А ведь можно напасть на обоз, стянуть с телеги кого из странников, а потом его, вроде как, "спасти" и вернуть обратно к вящей радости спутников. Вырученное же за "спасение" поделить между всеми участниками. Нет. Не пойдет. Надо крепко собой владеть, чтобы не загрызть. Этак не удержишься и всё насмарку. А то и стрелу от Охотника схлопочешь. Хотя даже не то важно. Важно другое - затея глупая, потому как одноразовая. Люди ведь не дураки. Ну, раз обманешь, два, может, даже и три, но на четвертый точно получишь мечом поперёк хребта. Значит, не следует и браться.

При мысли о мече снова заныла рана, оставленная ножом. Лют теснее вжался в холодный камень.

Надо так, чтоб без лишней опасности. Вот, если поразмыслить, чем волк хуже обережника? Иной раз даже и получше. Его странствие с людьми - тому подтверждение. А ведь обозы Охотники водят за деньги - Лесана говорила. Но что, если обоз поведет не обережник, а волколак? Хотя, нет. Случись упыри - от волка будет мало проку. Но, если на пару? Охотнику будет проще. У него, конечно, Дар, но у зверя - нюх и слух острее. Да и некоторые из оборотней тоже Осенённые, не боятся солнечного света...

Цитадель, как успел понять Лют, хоть и стоит крепко, но рук у неё не так чтобы с избытком. И вполне можно повернуть к обоюдной пользе кое-какие дела. А можно и не поворачивать.

С другой стороны, у людей есть молоко. Значит, получится выкармливать детей даже в самый голодный и трудный год... Молоко - это хорошо. Лют пил его, когда ездил вместе с обережниками по городам и весям. Дрянь. Но новорожденным ведь не втолкуешь, что надо есть мясо.

Мысли у него ворочались всё медленнее, всё труднее. Да ещё отчего-то вспомнилась Лесана. Как она пахла... У него внутри все замирало от этого запаха! И никак не вязались вместе - колючий нелюдимый нрав, женский сладкий запах и сухое, будто из одних жил свитое, тело. Ну и бестолковая она ещё. Хранители! Деревянная же! Иной раз, вовсе дура дурой. Хоть прямо в глаза что скажи - не поймёт. А уж коли намёками... вовсе не дождёшься. Но так пахнет... Что вот с ней делать?

Оборотень прикрыл глаза. Спать. Спа-а-ать...

* * *

- Родненький, страшно мне! - Светла повисла на Донатосе, заливаясь слезами.

Колдун скрипнул зубами, так ему надоела дура. Выла она, как всегда, с душою и самозабвением. Только отыскала своего "Света ясного" в мертвецкой, тот же миг бросилась на шею и заголосила, словно по покойнику. А что, почему - поди пойми. Девка захлёбывалась от горя и бессвязно лопотала.

Крефф стоял, разведя в стороны руки, в одной из которых держал пилу, а в другой - щипцы.

Послушники недоуменно переглядывались, и лишь Зоран - самый сообразительный - подскочил, перенял у наставника железки и протянул тряпку вытереть руки.

Донатос кое-как перевесил блаженную на выуча, а сам отправился к рукомойнику. Светла же взялась орошать слезами растерянного парня. Тот поглаживал её по трясущимся плечам и глядел на креффа с мольбой. Наконец, наставник подошел, забрал дуру обратно и повел прочь, сказал только через плечо ребятам:

123