Пленники Раздора. Книга третья - Страница 124

К оглавлению

124

- Зоран продолжит. Приду - проверю. Если, что не так, шкуры со всех спущу.

С этим, далеко не самым светлым обещанием, колдун и покинул мертвецкую, уводя под руки свою блаженную.

- Ой, родненький, ой, родненький, - причитала та, повисая на спутнике.

Увы, понять, с чего Светлу пробрало так истошно рыдать, было невозможно.

В каменном переходе крефф наткнулся на одного из служек. Тот, увидев колдуна, обрадовался и выпалил на выдохе:

- Господине, Глава тебя звал, просил придти.

Донатос про себя выругался, хотел было оторвать воющую девку и спровадить куда-нибудь, но та вцепилась, как клещ.

- С тобой пойду!

А у самой в глазах слёзы, лицо опухшее, нос красный...

- Иди, - сломался наузник. - Но чтоб тихо! Не то в три шеи вытолкаю.

Она закивала.

...В покое у Клесха уже ходила из угла в угол Бьерга, сидел подле окна озадаченный Нэд, рядом с которым устроился Лашта, а в стороне ото всех - Тамир.

Донатос сперва и не признал собственного выуча - тот осунулся, седины в волосах стало больше, чем смоли. Даже глядел парень с бесконечной усталостью, но отчего-то на собственные руки, будто были они не его - с детства привычными, а чужими, незнакомыми.

- Ишь ты! - крефф оторвал от себя всхлипывающую Светлу и силком усадил на лавку. - Чего за сборище такое?

Тамир растерянно посмотрел на наставника и медленно сказал:

- Говорили тут однажды, будто навь упокоить можно, мёртвую душу к живому телу привязав.

Колдун, которого блаженная без устали дергала за запястье, тоже сел, отпихнул от себя девкину руку и ответил:

- Я на память покуда не жалуюсь. И чего?

- А то! - тот же миг подскочила к нему Бьерга. - То, что выуч твой всё сделал, как наставник велел! Ты совсем ума лишился, а?

Донатос опешил от такого натиска, но быстро совладал с удивлением и рявкнул:

- Охолонись! У вас, у баб, день что ли сегодня какой особенный? Как не в себе все.

От этих слов Светла заскулила ещё жалобнее и уткнулась носом в коленки.

- Ничего я ему не велел, - продолжил крефф. - Говори толком. Разоралась.

Наузник был не в духе, да ещё скулеж дуры бередил душу, мешал думать.

- Чего ты учудил? - повернулся Донатос к своему выучу. - Как был дураком, так и остался!

- А что ему делать, коли ты сам сказал - то средство единственное? - тут же разозлился Нэд.

- Хватит! - не выдержал Клесх. - Как ни соберешь вас - только и лаетесь.

В покое воцарилась звенящая тишина. Даже Светла и та перестала всхлипывать и подвывать.

- В выуча твоего навь перетекла, - повернулся Глава к Донатосу. - Перетекла, да так и осталась. Тамир, покуда в уме ясном был, запер её резой. Теперь резу каждый день подновляет. Но сам из-за этого стал, как сосуд порожний. Что делать нам с этим?

Донатос шагнул к послушнику. Отвернул в сторону ворот рубахи, поглядел на резу.

Светла зарыдала на весь покой:

- Родненький, ты не тронь его! Злобный он!

Крефф, словно не услышал, посмотрел на послушника и спросил:

- Меня узнаешь? Как зовут, не забыл?

По лицу Тамира было видно, что он всеми силами пытается воскресить в памяти имя наставника. Увы, усилия эти оказались тщетными.

- Я так скажу, - произнёс сухо Донатос. - Мёртвому в живом не место. Это всем тут ясно. Одного надо с миром упокоить, другого с миром отпустить, ибо ни на что он после такого годен не будет. Навь из него Силу тянет. Сила иссякнет, держать мёртвую душу в теле будет нечему. Тут и помрет.

Светла заплакала:

- Родненький! Да разве ж можно так? Да что ж ты говоришь-то такое? Ты погляди, он же живой! И тот, другой - тоже. Устал он просто, душу надорвал. Его не упокоить надо, ему мир надо вернуть!

Тамир не разделял её скорби, он равнодушно глядел перед собой и молчал.

- Мир вернуть? - спросил задумчиво Клесх. - Понять бы ещё - как...

У Светлы в глазах снова задрожала влага.

- Да откуда ж я знаю! - всплеснула она руками. - Это ведь только он сказать может!

И блаженная опять залилась слезами не то жалости, не то страха, не то... дурости.

- Душу неотпущенную на земле всегда треба какая-то держит, - сказал вдруг глухо Тамир. - Навь она потому к живому тянется, что дело у неё к тем, кто остался, есть.

- И какая же треба у Ивора? - спросил насмешливо Лашта.

- Он... ищет кого-то, - с трудом вспоминая, сказал Тамир.

- Ха! - хлопнул себя по колену Нэд. - А то мы не знали будто! Небось, того, второго и ищет. Как его звали-то, а?

- Волынец... - ответила Бьерга. - Оно, конечно, складно всё. Но откуда нам ему добыть этого Волынца? Ты вот знаешь, где он? И я не знаю.

- Дак сам найдет, - сказал Донатос. - Раз у него до этого Волынца дело есть, сам и отыщет.

- То-то я гляжу, - усмехнулся Клесх, - который уж век ищет.

В это время Тамир пересушенным сиплым голосом произнес:

- "Я прихожу отпустить всякого. Но кто отпустит меня?"

Колдуны переглянулись.

- Может, поговорить с ним? - спросил задумчиво Лашта.

- Поговорить? - Донатос покачал головой. - Будешь Даром взывать, убьёшь парня. Только ежели Ивор этот сам к нам потянется. А он, вон, молчит. Кажет лишь то, что от Тамира осталось.

Слова эти прозвучали резко и безжалостно.

- Навь на кровь тянется, - негромко произнесла Бьерга. - На живую. На Дар приходит. А скитается всегда поблизости от того места, где сгибла.

- Ещё не легче, - пробормотал на это Лашта.

Светла на своей лавке, будто в ответ на эти слова, снова расплакалась.

- Чего ты всё воешь? - спросил Донатос с досадой.

- Жалко мне вас... - ответила девка. - Лихое дело задумали.

Обережники переглянулись.



* * *




В Цитадели сделалось многолюдно. Матреле ещё ни разу не приходилось стряпать на такую ораву мужчин, каждый из которых ел за троих.

124