Пленники Раздора. Книга третья - Страница 20

- Ты вот не любишь меня, - меж тем лопотала блаженная, - а зря. Зря не любишь. Я же ведь тебе добра одного желаю. А ты всё гневаешься, всё ругаешь меня...

Она щебетала и щебетала, а он равнодушно шагал рядом, уносясь мыслями далеко-далеко: надо отыскать Русая и всыпать паршивцу, чтобы больше не вздумал убегать от креффа без позволения. Потом надо дуру на поварню отвести, чтобы накормили, да попросить меда, пусть ест, а то и правда, вся синяя, будто на непосильной работе ломается...

-...женишься на мне, тогда уж... - вырвал обережника из раздумий голос скаженной.

- Чего? - Донатос даже споткнулся. - Чего сделаю?

Дурочка глядела на него радостно:

- Женишься!

- А-а-а... - протянул крефф. - И когда?

Она счастливо улыбнулась:

- Так по осени. По осени свадьбы-то играют.

- И правда... - мужчина пошел дальше. - Глупость спросил.

Скаженная устремилась следом:

- Так вот женишься когда... - продолжала она. - Там уж я...

- Светла, - вновь остановился Донатос, которому неожиданно стало весело: - Как я на тебе женюсь? Я крефф - у нас семей нет. Да и старше насколько. Ты мне в дочери годишься. Ну и дура ты ещё. Это тоже, с какой стороны не взгляни - причина.

Девушка нахмурилась:

- Тебя, родной, послушать, так во мне вовсе ничего хорошего нет.

Обережник искренне рассмеялся:

- А чего ж в тебе хорошего?

Она замолчала. Открыла и закрыла рот, не найдясь, что ответить, потом рвано вздохнула, моргнула, брови надломились, губы искривились и из разноцветных глаз полились слезы. Они катились градом по щекам, застывая на морозе.

Выгулял дуру. Тьфу.

- Хватит, - крефф вытер блаженной лицо. - Хватит, я сказал.

Но она все всхлипывала и всхлипывала, брела рядом, спотыкалась, сопела, хлюпала носом и никак не могла успокоиться. Она плакала, когда они шли через двор, плакала, пока поднимались по всходам на четвертый ярус, пока раздевалась в покойчике... А потом легла ничком на свою лавку и разрыдалась так безутешно, что Донатос почёл за лучшее уйти, нежели слушать эти тяжкие стенания.

Он спустился в мертвецкую, подцепил в коридоре за ухо невесть откуда появившегося Руську и отправил к Светле - приглядеть. Когда через несколько оборотов мальчонок вернулся с известием о том, что скаженная мечется в бреду, Донатос даже не удивился.

* * *

Очищенная луковица упала в миску с водой. Плюх!

Клёна вытерла локтем слезящиеся глаза, повернулась к Нелюбе и сказала:

- Да прям так он тебя и пустит!

Спор между подружками тянулся уже две миски репы и миску лука. Девушки чистили овощи и едва не оборот препирались о том, пустят ли их выучи, стоящие на страже каземата, поглядеть на кровососа, томившегося в одной из клетей.

- А я попрошу! - с жаром говорила девушка. - Ильгар там нынче, он парень незлобивый!

Цвета рассмеялась:

- Да уж, Ильгар только и ждёт, когда ты придёшь попросишь. И уж вовсе не кровососа казать будет.

Девушки прыснули, а Нелюба залилась жаркой краской.

- Сходи, сходи. Он давно, небось, тебя дожидается. Там в казематах кутов темных мно-о-ого, - продолжала насмешничать Цвета. - А Ильгар парень видный, можно и не краснеть.

После этих слов смеялись уже в три голоса.

- Они там, вроде, по двое стражу несут, - задыхаясь, вымолвила Клёна. - Не иначе, Цвета, и тебе идти придётся.

- Да ну вас! - топнула ногой Нелюба. - Трусихи! А я бы вот сходила, поглядела. Чего его бояться, он же...

- ...лицом пригожий такой, - перебила Клёна и девушки снова закатились хохотом.

- Да не Ильгар! Вот же заладили! Я про кровососа вам! Чего его бояться? Он в темнице заперт и весь в наузах. А поглядеть-то, страсть как любопытно!

Цвета хихикнула:

- Так и скажи, по Ильгару сердце истомилось. Поверю я, что ты на кровососа идешь любоваться.

Подружка снова залилась румянцем, однако отступать не подумала:

- Ну, давайте сходим? Коли я одна пойду - стыдоба ведь. А ежели втроем, может, пустят?

Девушки переглянулись.

- Не пустят, - убежденно сказала Цвета. - Нипочем не пустят. Но... сходить-то и впрямь можно. Давайте, как стемнеет?

...Ночь принесла с собой снегопад. Мороз стоял уже не такой трескучий. Клёна смотрела в отволоченное окно на медленно падающие снежинки, куталась в шаль и досадовала сама на себя - зачем согласилась идти с подругами? Мало страху натерпелась летом, на дереве сидючи?

Снова разболелась голова, захотелось лечь на лавку, свернуться калачиком и ни о чем не думать. Подступала к горлу привычная уже тоска. Ну, Цвета с Нелюбой, ладно - их любопытство гонит, а пуще прочего красивые статные парни, которых они хотят уговорить показать казематы. А ей - Клёне - зачем с ними идти?

Однако заставила себя. Обулась, набросила на плечи шерстяную накидку. Едва закончила собираться - в дверь поскреблись.

- Ну, долго ты? - глаза подружек горели от возбуждения.

Нелюба сжимала в руках светец.

- Так уж оделась.

Девушки двинулись в сторону лестницы.

- Не заплутать бы, - громким шепотом сказала через плечо Цвета. - А то будем до утра ходить...

- Не будем, я слышала, как Матрела служке новому объясняла, где в казематы спускаться, - ответила Нелюба и махнула рукой.

Они отправились дальше. Миновали несколько коридоров, один переход, потом спустились на нижний ярус, где располагались мыльни.

Клёна шла последней, и с каждым шагом ей отчего-то становилось всё страшнее:

- Нелюба, Цвета, - жалобно позвала она подруг. - Давайте не пойдём...

Девушки оглянулись.

- Ты что? Забоялась? - с пониманием спросила Цвета. - Да ведь мы ничего запретного не делаем.

Как сказать. А, если Клесх узнает, куда падчерица ходила? Вряд ли возрадуется и уж точно не похвалит. А при мысли о том, что там, в кромешной темноте, спрятанные всего за несколькими дверьми, сидят Ходящие...