Пленники Раздора. Книга третья - Страница 141

141

Дурочка едва стояла, он опустил её на землю, а она на коленях, путаясь в подоле рубахи, поползла к оборотню. Донатос не нашел в себе сил удержать. Подумал - пусть поймет, что мёртвый, выплачется, ей легче станет.

Девка же вцепилась в шерсть волколака, начала трясти, звать хриплым прерывистым шепотом:

- Светел, Светел... я же чуть не успела! Хвостик!

Страшно и больно было глядеть на её отчаянную скорбь.

Лишь когда тонкие пальцы провалились в остывшую уже ножевую рану, Светла смолкла. И долго-долго разглядывала черную от крови ладонь. А потом разом словно угасла. Легла рядом с остывшей тушей, прижалась щекой к впалому волчьему боку, и закрыла глаза.

Она уже не плакала, когда её подняли. Не лопотала, когда отнесли и уложили на одну из телег. Не отзывалась, когда окликали по имени, когда тормошили. Смотрела перед собой и молчала. Словно оцепенела.

- Светла, - тихо звал Донатос. - Светла...

Девушка безмолвствовала. И не было больше в её глазах ни безумия, ни слез, ни переливчатых разноцветных искр. Только пустота.

* * *

Клесха, крепко схваченного повязками, бледного до синевы, но живого и злющего устроили в одном из возков. Главе рассказывали о потерях.

Волкам удалось разорвать трёх лошадей и четвертую спугнуть в чащу. Две телеги сгорели, третья была перевернута и разломана. Раненых сочли много - человек пятнадцать, а то и больше, целители уже с ног сбились. Погибли семеро дружинных парней и двое ратоборцев - Гляд и Сней. Стало быть, остались Печища с Любянами без воев.

Скорбные перечисления прервал неожиданный взрыв хохота, несущийся от дальних телег. Парни, стоявшие там, заходились от души и по мере того, как к ним подступались выяснить причину внезапного веселья, число безудержно хохочущих только возрастало.

Клесх приказал себя посадить, чтобы понять, чего такого приключилось в той стороне обоза, где уже в несколько десяток глоток заходились обережники.

- Да раздайтесь вы в стороны, кони! - рявкнул Любор, который, как наседка квохтал над Главой, боясь позволить ему лишнее движение.

Когда же смеющиеся расступились, взору открылся скрюченный Ильд.

Одной рукой старый целитель держался за простреленную поясницу, а другой сжимал выдернутый из борта телеги деревянный дрын, на который теперь опирался, словно на клюку.

Как у тщедушного креффа хватило сил выворотить такую орясину - осталось загадкой. Однако, совершив сей подвиг, Ильд двинуться дальше в своём удальстве уже не смог. И застыл в стойке бабы, дёргающей репу. Так он простоял до самого окончания битвы, покуда не хватились. Как старого обережника не задрали волки или свои же не подбодрили в суматохе случайной стрелой в зад - поди пойми.

- Что ж вы ржете, как жеребцы, - стонал Ильд, сам едва сдерживаясь от смеха. - Я ж молодших защищал.

Под раскаты безудержного хохота лекаря донесли до ближайшей телеги, где передали на попечение сбившегося уже с ног Ихтора.

- А Руста где? Дарен? - спрашивал тем временем Клесх.

От смеха рана у него раскрылась, и повязка теперь набрякла от крови.

- Дарен сгиб. Руста тоже, - угрюмо известил Елец. - Когда оборотень на обоз с целителями вспрыгнул, Ильда-то скрючило, а Руста выучей расшвырял и с волком сцепился. Я поздно подоспел, тот ему уже горло разорвал.

- Кровососы что? - морщась от боли, продолжал выяснять Глава.

- Кровососы волков, как уговаривались, встретили, - ответил подошедший Озбра. - Они им гать досками с гвоздями набитыми вымостили. Доски-то небольшие, меньше аршина, но положены через раз. Кто на одну не напоролся, на другую налетел. Оставшихся Звановы же рогатинами и добили. Я когда на гать ступил, там уж отвоевались. Зван только сказал, мол, мы с вами по чести и вы, дескать, от уговора не отказывайтесь. Ну и в чащу утекли, как не было их.

- А Тамир где? - внезапно вспомнил Клесх. - Видел его кто?

...Тамира нашли в стороне от гати за обломкам перевернутой телеги. Он лежал вниз лицом. Сперва подумали - мёртвый. Но перевернули - дышит. Ихтор щупал парня, пытаясь понять, чего с ним стряслось. Ран на теле никаких не было, только порез на запястье. Даже защитная реза на груди затянулась, превратившись в белый шрам.

- Парень будто не в себе, - разводил руками лекарь. - Никого не узнает и не помнит ничего, только спать клонится. Пока в телеге лежит. Ребята его Даром пользуют. Ледяной весь, как покойник, но вроде не при смерти... Бьерга его глядела. Говорит, нави нет и следа, но сам он, словно досуха выжат.

Вернулась Лесана, которой в общей суматохе забыли хватиться. Шла, пошатываясь, волоча на плече серого от страдания Люта. Зарёванная, всё лицо в бурых разводах, видать, как слёзы-сопли вытирала окровавленными руками - так и засохло. Подол рубахи оторван, и чёрная полоска ткани стягивала глаза оборотня.

- Живой никак? - спросил безо всякого удивления Клесх.

- Да тебя, как я погляжу, тоже ничего не берёт, - усмехнулся Лют, вытягиваясь рядом на соломе.

Утро разгоралось медленно. Небо из серого сделалось сиреневым, потом розовым... А когда взошло солнце, измученные ратоборцы завалились по телегам спать, оставив дневные хлопоты на целителей, колдунов и ребят из дружин, которыми бойко распоряжался Уруп. Те до вечера сваливали туши оборотней в болото, расчищали поляну, стряпали обед, упокаивали погибших, лечили раны выжившим. И так всё это обыденно делалось, словно не кипела здесь несколько оборотов назад яростная сшибка, не гибли люди...

* * *

Он открыл глаза, не понимая, где находится, не помня, что произошло. Над ним склонилась обеспокоенная девушка.

141