Пленники Раздора. Книга третья - Страница 92

Колдун кивнул.

Лесана ушла за занавеску переодеваться. Лют, наконец-то, покинул тёплую печь. Настроение у него заметно улучшилось.

- Коза... коза... - бормотал оборотень. - Всё лучше, чем без дела сидеть.

Когда девушка в черной одёже ратоборца появилась из избы, волколак уже изнывал на крыльце.

День выдался погожий и тёплый, с лёгким, щекочущим ветерком.

Скрипнули ворота, на двор зашёл сухонький мужичок в сермяге, домотканых штанах и стоптанных сапогах. На верёвке он тянул упирающуюся серо-белую козу.

- Да иди ж! - сердился хозяин, дергая животину. - Всю душу вымотала. Есть же скотина упрямая.

Лесана улыбнулась.

Телегу уже запрягли. Лют наощупь спустился вниз и забрался в повозку, где устроился, развалившись на соломе. Обережница кинула служке, чтобы тот помог поднять в возок упирающуюся козу.

Однако рогатая чуяла запах зверя, идущий от человека, и жалобно блажила. Лют забавлялся. Мужик взопрел, служка суетился. Одним словом, та ещё потеха. Девушке было и смешно, и досадно. Поэтому она подошла к блеющей скотине, положила ладонь между широких изогнутых рогов и погладила.

Бледные-бледные искорки Дара мелькнули и погасли. Коза успокоилась, позволила поднять себя в телегу, где улеглась, поджав ноги.

- Уф, - выдохнул хозяин с облегчением. - Ну, поехали?

Обережница кивнула и тронула поводья. Телега медленно покатилась вперёд. Всю дорогу мужик, назвавшийся Кривцом, с недоумением косился то на козу, то на беспечно дрыхнущего Люта.

- А этот чего с нами едет? - осторожно спросил Кривец, кивая на оборотня.

Лесана отмахнулась:

- Это брат мой. Домой везу из Цитадели. Глаза ему там лекари правили. От скуки извелся, потому и взяла с собой.

Лют тем временем сел и поинтересовался у сопутчика:

- Ты расскажи лучше, на кой ляд с козой попёрся за тридевять земель?

Мужик горестно вздохнул:

- Сношенька у меня... - он вытер повлажневшие глаза. - Хворает. Вот сын-то и отрядил в город - козу купить.

Лесана едва не всем нутром почуяла, что скажет на это Лют. И даже повернулась пресечь, ибо знала его поганый язык.

Но оборотень сдержался, удивился только:

- Коза-то ему зачем?

- Дык, не ему, - ответил мужчина. - Дитю. В конце голодника родила. Раньше сроку. Сама измучалась, чуть не померла. А дитё вовсе синюшное. Ну и молока у ней нет. Вот и везу...

Он уныло кивнул на подремывающую козу:

- Козьим молоком-то и не таких выхаживали... Но какая ж скотина досталась упрямая!

Девушка удивилась тому, каким застывшим сделалось вдруг лицо Люта.

Оборотень сидел, глядя куда-то в пустоту, и молчал весь остаток пути. К Шумере подъехали уже в сумерках.

Мужик чин по чину зазывал переночевать, но Лесана отнекалась. Не хотелось оставаться в веси. А почему, сама себе объяснить не могла. Точнее могла - сейчас пойдут встречать, поклоны бить, спрашивать, разговоры разговаривать. Тьфу. В лесу хоть тихо и не донимает никто.

Кривец ушел, таща за рога упирающуюся козу. Девушка же повернула обратно и всего в полуверсте от деревни остановилась на ночлег. Обнесла телегу с лошадью обережной чертой. Сделала надежно. Дара не пожалела. Так оно спокойнее.

- Костер не буду разводить, - сказала спутница оборотню. - Давай повязку-то сниму.

Волколак повернулся.

- Лесана, он правду сказал? - негромко спросил Лют.

- О чём? - не поняла она.

- Вы выхаживаете детей козьим молоком?

Обережница кивнула:

- Мама, когда Русая родила, намаялась без молока. Так и пришлось просить у соседей козу. Несколько седмиц перебивались, а там уж отец с ярмарки привез нам Нарядку. Тоже бодливая и упрямая попалась... Но молоко хорошее давала - жирное и много. Считай, Руська только этому молоку благодаря и выжил.

- Вон оно что... - ей показалось, будто в голосе собеседника мешались разом и горечь, и тоска. - Хорошо, когда так.

Лесана посмотрела на него озадаченно:

- А ты не знал?

Оборотень усмехнулся:

- У нас нет коз.

Девушка по-прежнему не понимала:

- Как же вы выхаживаете детей, если мать умерла или не может кормить?

Лют посмотрел ей в глаза и ответил:

- Никак. Таких детей убивают.

- Кто? - вопрос вырвался сам собою, а вовсе не потому, что Лесану и впрямь интересовал способ умерщвления несчастных младенцев. Скорее, обережница просто не смогла безмолвно вынести потрясение, которое произвели на неё слова собеседника.

- Отец, - жёстко ответил Лют. - Кто же ещё?

От этой злой прямоты Лесану продрал мороз. И зачем она только стала расспрашивать? Правда ведь, откуда у них взяться козам? А ежели и возьмутся, то от страха околеют. Да и как кочевать стае с козой?

Внезапно девушке стало жаль своего спутника. Так жаль, что сердце в груди защемило. В страшном раздоре живут и люди, и Ходящие. И всем от этого раздора одинаково плохо. И, ежели присмотреться, увидишь - горькая доля выпала каждому. И у каждого своя боль.

Боль!

Лесана подпрыгнула, потому что оборотень, которому не понравилась её унылая задумчивость, больно ущипнул спутницу за плечо.

- Жалеешь? - усмехнулся он. - Это зря. Жалость - право сильных. А ты не сильнее меня.

Обережница внимательно посмотрела на волколака. Тёмные силы и тёмная правда жили в душе у Люта. И если даже казался он иной раз человеком, то потом дорого приходилось платить за самообман.

- Нужен ты мне, - огрызнулась девушка, которой, несмотря на обидный щипок, всё равно было его жаль.

Никогда прежде она не видела у обыкновенно беспечного оборотня такого мёртвого лица, как нынче.

- Лучше вот что скажи, - вытянулся на соломе её собеседник, впадая в привычную беззаботность. - Кто тебя испортил?