Пленники Раздора. Книга третья - Страница 64

Волколак был готов сказать что-то ещё, но в этот самый миг проходивший мимо мужик с дрыгающимся мешком на плече, толкнул Люта, и того отбросило на Лесану. Девушка едва удержалась на ногах, а её спутник, не особенно задумываясь над тем, что произошло, повернулся, шагнул вперед и со всего маху всадил обидчику кулаком в плечо.

Мужик, не ожидавший такого оборота и даже не заметивший в толчее, что кого-то задел, рухнул на колени, выронил мешок, который с визгом и хрюканьем покатился в сторону.

- Ты что?! - Лесана повисла на оборотне.

- Ничего, - удивился Лют. - Он меня толкнул.

- Это торг! - рассердилась обережница. - Тут все толкаются!

- Да? - искренне удивился Ходящий. - Я не знал, извини. Он толкнул очень сильно.

- А ты?!

- Как меня, так и я, - пробурчал волколак, хотя в голосе слышалась растерянность.

Пока они переругивались старградцы с хохотом и криками пытались помочь беде пострадавшего - ловили брыкающийся мешок. Тот в руки не давался. Катался по утоптанному снегу, дрыгался и истошно визжал.

Девушка тем временем наклонилась к незадачливому прохожему:

- Прости моего брата, почтенный, - Лесана помогла мужику подняться и взялась отряхивать его. - Он слепой. Не понял, что стряслось. Решил - ты меня ударить хочешь.

- Тьфу, ж ты, пропасть! - ругался мужик. - Припадочный он у тебя какой-то! Меня самого толкнули!

И тут же заорал в сторону:

- Куда?! Ты куда попёр его?!

Люди смеялись, незадачливый прохиндей, пытавшийся в суматохе прибрать к рукам чужое добро, тут же юркнул в толпу, лотошники сыпали советами и подначками, поросёнок визжал, где-то испуганно мычала корова.

- Братец твой дурковатый так мне вдарил, что рука отнялась! - бушевал хозяин свинёнка. - Совсем очумели!

- Да будет тебе орать-то, - тут же выступил из-за спины спутницы Лют. - Я ж не орал, когда ты меня - калеку - на сестру швырнул.

- Ты у нас безглазый, да? - набычился мужик. - А будешь ещё и немой, когда язык вырву.

Лесана развела руки, пытаясь угомонить спорщиков и даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот самый миг Лют решил не дожидаться, когда его станут лишать языка, и сунул в лицо противнику кулаком. По счастью, мужик успел отпрянуть, а девушка опять повиснуть на волколаке. Он всё пытался её стряхнуть, но обережница стиснула ходящие ходуном плечи и зашипела спутнику на ухо:

- Прямо здесь упокою, зверина бестолковая!

В это время хозяину поросёнка принесли оглушительно визжащий мешок. Свинёнок бился и вопил. Мужик кое-как перенял свою ношу и плюнул под ноги:

- Вот семейка! Что братец, что сестрица - одного колодезя водица, да ещё...

- А ну, хватит, - сказала Лесана. Да так сказала, что мужик осёкся на полуслове. - Разорался. Вот, держи.

Она вложила в широкую ладонь медную монетку.

- За понесённое. И вопить нечего. Чай не баба. Идём.

Последнее было обращено уже Люту.

Девушка толкала его в спину, выводя с торжища едва не бегом, а когда выбрались с людной площади в переулок, рывком развернула к себе:

- Ты чего творишь, а? Я тебя на цепь посажу, как собаку, если будешь на людей кидаться. Понял?

Видимо, она сказала это с особенным чувством, потому что оборотень попятился и остановился, лишь когда упёрся спиной в высокий забор.

- Понял.

- Это что такое было? - сгребла его за грудки обережница. - Отвечай, скотина припадочная!

- Я... он толкнул! Сильно! Откуда я знаю, чего он пихается?

Собеседница недобро усмехнулась:

- Ишь, как запел... То любое смятение по запаху чуешь, а то понять не смог, что толкнули не со зла. Говори, пока прямо тут не прибила!

Лют потряс головой, будто нашкодивший пес.

- Не знаю. Разозлился.

- Почему? Что тебе такого сделали?

Волколак переступил с ноги на ногу и ответил тихо:

- Ты думаешь - треть оборота в теле волка за полторы седмицы - это довольно для того, чтобы не переяриться?

Девушка застонала зло, устало и досадливо одновременно:

- Как же ты мне надоел... Вот ведь наказание!

- Лесана, - он стиснул её в плечи и взмолился. - Отпусти меня! Ночью нынче. Отпусти.

- Зачем ночью? Прямо нынче и отпущу. К Хранителям.

- Да нет же! - оборотень её встряхнул. - Помнишь, Орд вчера говорил, мол, тут стая кружит. Раз кружит и жрёт случайных путников, значит, дикие. Раз дикие, значит, толкового вожака у них нет. Отпусти! Я перекинусь, ты ошейник застегнсшь. Я через пару ночей их к тебе выведу. Куда скажешь. Ты ведь знаешь, я вернусь, если ошейник не снимешь. Я не смогу в человека перекинуться. Сам вернусь. Отпусти! У меня рассудок мутится и в груди печет. Да ещё злость эта...

Он говорил, захлебываясь словами.

- Успокойся.

Обережница положила ладонь на вспотевший лоб оборотня.

- Успокойся. Я поняла. Отпущу. До вечера дотерпишь?

Ходящий кивнул.

- Идём обратно.

Девушка взяла его под руку, будто тяжелобольного, и повела прочь. Они шли молча весь остаток пути. И лишь у самых ворот сторожевого подворья Лют совладал с собой и заметил насмешливо:

- Эк ты ко мне жмешься! Уйду - скучать будешь?

- Ступай уж... - вздохнула Лесана и добавила: - Трепло.

* * *

Пшеница, щедро рассыпанная по двору, не помогла. Этой ночью Айлиша снова пришла. Тамир устало спросил её:

- Что тебе надо?

Она молчала, только смотрела мутными белесоватыми глазами.

- Чего ты хочешь? - снова спросил колдун.

Девушка ответила мёртвым, лишённым всякого чувства, пересушенным голосом:

- Умереть.

- Ты уже мертва, - сказал он. - Прекрати ко мне приходить.

Покойница усмехнулась. Губы растянулись, открывая почерневшие дёсны.

- Я не могу умереть, - промолвила она.

- Я тебя упокоил, - напомнил обережник. - Упокоил и закопал. Уходи.