Пленники Раздора. Книга третья - Страница 50

Лют зевнул:

- Кто умеет разговаривать с людьми - не пропадёт. А вы с Тамиром, как два сыча. И слово лишнее обронить боитесь. Оттого и неуютно обоим. Хорошо ещё, у меня глаза завязаны, а то, наверняка, как посмотришь на рожи ваши кислые, так с тоски и взвоешь.

Обережница хмыкнула:

- А ты, значит, не пропадёшь с языком таким длинным? Тебе, значит, уютно?

- Не пропаду, - он усмехнулся. - И вам не дам.

Она развеселилась:

- Ну, ну.

- Что "ну, ну"? Спи.

Волколак повернулся к ней спиной и тот же миг уснул. Лесана досадливо вздохнула - ну и трепло! Весь сон прогнал. Она ещё повозилась между своими "сродниками", устраиваясь удобнее, но Тамир недовольно рыкнул и придавил тяжёлой рукой.

С тоской обережница подумала о том, что замысел Клесха, разумеется, хорош, да только воплощать его приходится не Главе. А потом она заснула.

Ей блазнились объятия. Крепкие-крепкие.

Сильные руки стискивали плечи. От мужчины пахло дымом, морозом, железом, дублёной кожей. Девушка хотела посмотреть ему в лицо, но не могла запрокинуть голову - не хватало сил. И железная пряжка его перевязи больно давила на грудь.

"Спасибо... спасибо..." - шептала Лесана. Но он молчал. И ей было обидно, что она не видит его лица, не слышит голоса. И она плакала. Но из глаз катились почему-то не слезы, а крупные красные бусины. Те самые, о которых она так мечтала, и которых у неё никогда не было.

* * *

Парень с безобразным шрамом через всё лицо притаился за большим валуном и из своего убежища наблюдал за полощущими белье девками. Девки были хороши - налитые, стройные... Они не догадывались, что рядом есть видоки, а потому держались раскованно, отчего делались ещё краше. Подолы рубах водопряхи подоткнули за опояски, оголив ноги до самых бедер, рукава закатали, косы, чтобы не перевешивались и не падали в воду, обернули вокруг шей. И теперь плеск и смех над маленьким озерцом стояли такие, будто не пять кровососок стирали, а половина деревни на гульбище вышла.

-- Эх, и зычные! - шёпотом восхитился распластавшийся по камням другой наблюдатель - тощий крепкий юноша, коего в Стае звали Жилой. - Да, Меченый?

- Тс-с-с... - поднес палец к губам таящийся за валуном Меченый. - Не ори. Не люди ж. Услышат...

- Они так галдят, что я мыслей своих не слышу, - усмехнулся третий сотоварищ - черноволосый и широкоплечий. - А ты чего молчишь, Злобый?

Четвёртый из парней лишь дернул плечом.

- Зло-о-обый? - тихо позвал его приятель, позабавленный молчанием. - Тебе там как лежится-то? Ничего не мешает?

Меченый прыснул, а Злобый огрызнулся:

- Тебе-то уже мешает, Кус?

- Дак не только мне, - ответил тот и все четверо тихо заржали.

Девушки у озерца не слышали срамных разговоров. Они весело щебетали о своём, полоскали, отжимали, бросали белье в стоящие на берегу лоханки, смеялись.

Парни смотрели.

Оборотни лишь сегодня открыли для себя эту пещеру - вышли случайно, когда отправились блуждать по запутанным каменным коридорам. Тут оказалось тепло. От крохотного озерца, приютившегося под неровными сводами, поднимались клубы пара, который оседал на стенах маслянистыми каплями. Оттого и воздух здесь был влажный, как в бане. Потому и девки выглядели так завлекательно. О чем они там болтали, четверым ребятам было плевать. Они не столько слушали, сколько смотрели - на стройные тела, облепленные исподними рубахами, на блестящие от пота шеи, на голые ноги...

Жалко, что это кровососки...

- А Веснину дочку Богша в свою Стаю надысь увел, знаете? - спросила тем временем одна из водопрях.

- Ой! - всплеснула руками тоненькая девушка со светлыми волосами. - Смиляна, так это что ж она теперь - мужняя?

Смиляна кивнула, вытирая потный лоб.

Другая, стоящая рядом - смуглая и невысокая - мечтательно закатила глаза и промолвила досадливо:

- А мой Умил все никак с духом не соберется! Чую, так вековухой и помру.

Её подруги рассмеялись:

- Ты, Таяна, - сказала невысокая дородная девушка, яростно полощущая разнополку, - и поцеловать себя не позволяешь, поэтому не жалуйся.

Остальные девушки закивали, а самая старшая, та, которая начала беседу, отжала выполощенную холстину и сказала, с трудом восстанавливая дыхание после работы:

- Умил с весны за тобой хвостом тянется, почернел весь. Пожалела б хоть. Правильно Мира говорит, извела ты его. Гляди, будешь потом локти кусать, когда вожак другую с ним кровью повяжет.

Таяна уже открыла рот возмутиться, что подружки сговорились и толкают её забыть про девичью честь. Однако в этот самый миг из-за валуна, стоящего неподалеку, поднялся во весь рост крепкий чужой парень с обезображенным шрамом лицом и сказал громко:

- Да мало ли парней? Вон, гляди, какие ладные! - и кивнул куда-то в сторону, откуда из своих укрытий тотчас стали подниматься его сотоварищи.

Девушки опешили. Так и замерли - полуголые, по колено в воде, с широко распахнувшимися глазищами.

Один из ребят - приземистый и широкоплечий - глумливо ухмыльнулся:

- Гляди, Меченый, а мы им понравились! Даже не визжат. Видать и правда у кровососов мужики ни на что не годные, раз девки их так чужим радуются.